Вводя команды одну за одной, доктор Шамбор поглядывал то на монитор, то на прибор поверх кюветы, поминутно проверяя температуру в капсулах с гелем и занося что-то в блокнот. Внезапно он оторвался от работы, задумчиво оглядел загадочную установку и, резко кивнув каким-то своим мыслям, набрал целый абзац совершенно невразумительной мешанины из букв, цифр и знаков препинания, после чего завел таймер.

Ему пришлось нервно барабанить пальцами по столу и постукивать каблуком об пол ровно двенадцать секунд, по истечении которых оживший принтер выплюнул лист бумаги. Сдерживая возбуждение, доктор Шамбор остановил хронометр, сделал пометку в блокноте и только тогда позволил себе схватить вожделенный листок.

— Mais oui

Переведя дух, ученый набрал серию коротких команд — отзывы появлялись на экране так быстро, что пальцы не успевали нажимать на клавиши. Эмиль Шамбор бормотал что-то неразборчивое, потом, напрягшись, склонился к дисплею и прошептал по-французски: «...еще раз... еще... раз... есть!»

Торжествующе расхохотавшись, он обернулся к большим настенным часам — те показывали 21:55, записал время в блокнот и поднялся на ноги. Бледное лицо его сияло.

Запихав и папки, и блокнот в потрепанный кейс, он снял пальто с древней, помнящей еще Наполеона III, вешалки у дверей. Уже надев шляпу, ученый вновь глянул на часы и, будто вспомнив что-то, вернулся к установке. Не присев, он ввел еще одну серию команд, посозерцал с минуту экран и решительно обесточил установку. Торопливо выскочив в коридор, он огляделся — все было темно и пустынно, и на миг недобрые предчувствия овладели доктором Эмилем Шамбором.