Будущее без русских! Немыслимо, подумал Аркадий. Зоя повисла на гимнастической перекладине.

— …школьника, который познакомился с основами самобытности, мы тем более должны решительно подвергнуть идеологической обработке. — Она подняла к перекладине правую ногу. — Смело. Решительно.

Он представил себе, как толпы несчастных азиатов бредут, спотыкаясь, по улицам к Дворцу пионеров и, воздев руки, восклицают: «Пришлите нам русских!» «Извините, — раздается голос из опустевшего дворца, — у нас самих нет русских».

— …четыре, раз, два, три, четыре, — Зоя касается лбом колена.

На стене над кроватью, висит неоднократно подклеенный плакат с изображением троих детей — негритенка, русской девочки и китайца — и лозунгом: «Пионер — друг детей во всем мире!». Зоя позировала для изображения русской девочки. Вместе с плакатом стало широко известным и ее простое милое русское личико. Аркадий первый раз обратил внимание на Зою в университете, когда кто-то показал ему «ту самую девочку с пионерского плаката». Она и теперь была похожа на девочку.

— Единство противоположностей, — она сделала несколько вдохов. — Самобытность в сочетании с идеологией.

— Зачем тебе выступать с речью?

— Кому-то из нас надо подумать о карьере.

— Разве у нас так уж плохо? — Аркадий подошел поближе.

— Ты получаешь сто восемьдесят рублей в месяц, я — сто двадцать. Мастер на заводе получает вдвое больше. А ремонтник на стороне подрабатывает в три раза больше. У нас нет телевизора, стиральной машины. У меня ничего нового из одежды. Могли бы достать в КГБ подержанную автомашину — ведь можно было!

— Мне не понравилась модель.

— Если бы ты поактивнее работал в парторганизации, то был бы уже следователем Центрального Комитета.