Кэрри собиралась разнести по кирпичику версию обвиняемого, показать, что это искусная ложь, а убийство — тщательно продуманная месть женщине-боссу, которая оказалась гораздо способнее и обошла его с повышением. В результате это стоило ей жизни. Теперь настал черед платить ему, решила Кэрри.

К часу она наконец закончила составлять список вопросов, которые собиралась задать завтра, и удовлетворенно улыбнулась.

Кэрри устало поднялась по лестнице на второй этаж. Взглянув на спящую Робин, она получше укрыла дочь одеялом и отправилась к себе.

Пять минут спустя, умывшись и почистив зубы, Кэрри надела любимую ночную рубашку и свернулась на огромной кровати с медными спинками, которую купила на распродаже в частном доме после ухода Боба. Ей было невыносимо видеть вещи, которые напоминали о нем: комод, ночной столик, пустую подушку на его стороне кровати.

Шторы были приоткрыты, и в слабом свете фонаря у подъездной аллеи Кэрри увидела, что зарядил мелкий дождик.

Что ж, хорошая погода когда-нибудь кончается. Слава богу, что не так холодно, как обещали, и дождь не переходит в ливень. Вдруг на нее накатила странная тревога. Кэрри прикрыла глаза и постаралась успокоиться, недоумевая, откуда взялось это ощущение.

Проснулась она в пять утра, но снова задремала, до шести. И тогда ей впервые приснился этот сон.

Она сидит в приемной доктора Смита. На полу лежит женщина, ее большие глаза бессмысленно уставились в никуда. Красивое, изысканное лицо обрамляют пышные темные волосы. А вокруг шеи туго затянут шнур.

Кэрри застыла от ужаса, и тут женщина поднялась, сдернула с шеи шнур и подошла к секретарше, чтобы записаться на прием.