Все эти годы Джонатан был предан жене. Партнер большой юридической фирмы в Нью-Джерси, занимавшейся крупными гражданскими исками, вот уже почти двадцать лет он был также сенатором штата. И уже несколько раз упорно отказывался баллотироваться в губернаторы.
— Я и в сенате могу принести много пользы. Или вреда, — часто повторял он. — К тому же вряд ли мне удастся победить.
Но все, кто хорошо его знал, не верили этим возражениям, понимая, что настоящая причина отказа — Грейс. Многие задавались вопросом, не страдает ли Джонатан из-за того, что инвалидность жены связывает ему руки. Но даже если он страдал, то никогда этого не показывал.
Отпив мартини, Грейс вздохнула:
— Все-таки осень — мое любимое время года. Осенью так красиво, правда? Помнишь, как мы ездили в Принстон на футбол, а потом шли обедать в «Нассау-Инн»?
— И ночевали в доме твоей тети. Она всегда нас дожидалась, чтобы удостовериться, что с нами ничего не случилось, — со смехом подхватил Джонатан. — А я молился, чтобы эта старая летучая мышь хоть раз заснула пораньше. Но нет, она всегда была на страже.
Грейс улыбнулась.
— Стоило нам подъехать к дому, фонарь над крыльцом начинал мигать. — Она обеспокоенно взглянула на часы на каминной полке. — Что-то они запаздывают. Как подумаю, что им пришлось ехать в самый час пик, да еще после того, что случилось на прошлой неделе…
— Кэрри отлично водит машину, — заверил ее Джонатан. — Не волнуйся. Скоро приедут.
— Да, конечно. Но просто… — Она не договорила, но Джонатан все понял. Пятнадцать лет назад юная Кэрри пришла к ним работать сиделкой и сразу стала, будто приемная дочь. Все эти годы Джонатан помогал ей с карьерой. Поддерживал, подсказывал, а недавно пустил в ход все свое влияние, чтобы ее имя включили в губернаторский список кандидатов в судьи.
Десять минут спустя приятный перелив дверного колокольчика возвестил о приходе гостей. Как Робин и предвкушала, ее ждал подарок: книга и компьютерная игра. После обеда девочка отправилась с книгой в библиотеку, где стояло ее любимое кресло, а взрослые засиделись за кофе.