— Кан мог ошибиться, — кивнул Фитч. — Возможно, выжил еще кто-то.

— Или даже все, — вставила Жанин Вассерман, высокая грузная женщина под сорок, со скрипучим голосом и пронзительными голубыми глазами, в непомерно дорогом костюме. По управлению ходили слухи о ее огромном состоянии и родственных связях не то с Ротшильдами, не то с Гуггенхеймами, в общем, со старинным богатейшим родом.

Фитч поднял на нее глаза:

— Почему вы так думаете?

— В Северной Корее не в первый раз переселяют людей. Такие инсценировки там тоже не редкость.

Подумав, Фитч согласился:

— Возможно, их действительно перевезли, потому что земля понадобилась под что-то другое. Но... наш единственный источник — это Кан. А он утверждает обратное.

— Раз уж вы сами заговорили... — вмешался Каралекис, — что именно утверждает ваш мистер Кан? Кому могла понадобиться бойня?

Фитч обернулся к Ину и вопросительно приподнял брови. Ину кашлянул и придвинулся к столу, не отрывая глаз от бумаг.

— Он утверждает — я изложу вкратце, — что в деревне началась эпидемия. Умерло много людей.

— Там написано, что за эпидемия? — перебил Каралекис. Ину покачал головой и перевернул страницу.

— Нет. Кан говорит, что никогда не видел таких симптомов. Фонтанирующая рвота, обильная геморрагия — изо рта, носа, глаз... Господи! Вы только послушайте: некоторые перед смертью синели. Они становились ярко-синего цвета!

Каралекис кивнул в такт своим мыслям, ничуть не удивившись.

— Разве такое бывает? — спросил Ину. — Синели перед смертью?

— Случается, — пожал плечами Каралекис. — Научное название — цианоз.

— Вы знаете, что это? — обернулся к нему Фитч. — Объясните, пожалуйста, поподробнее.

Каралекис закатил глаза.

— Цианоз возникает от чего угодно.

Фитч и Ину недоверчиво на него посмотрели. Наконец Фитч произнес: