И все равно. Вдруг игла сломается или женщина закричит? Тогда дело плохо. Как в детстве, когда Риффа сбила машина и папа хотел его пристрелить, чтобы не мучился, но перенервничал и никак не мог попасть в сердце. Рифф дергался, а папа стрелял, стрелял...

Если случится что-нибудь такое, то все кругом будет в крови, и они тоже. К тому же юридически это — убийство. Для католички ничего хуже и быть не может, пусть она даже и бросила ходить в церковь.

Потому что убивать нехорошо. Ни при каких условиях.

Если только...

Если только ты не солдат. Вот они кто: и она, и Томми, и Вон, и француз, который сидел в кузове вместе с Боном. Да, солдаты. Рыцари! И крестовый поход начался.

Сюзанна думала о тайной войне — войне Соланжа, её войне... а потрепанный грузовичок с аризонским номером уже повернул на сельскую двухпутку, спугнув выводок оленей, щипавших травку у обочины.

«Ю-хол» притормаживал у каждого почтового ящика, и Томми вчитывался в написанные на них имена. Наконец они нашли, что искали, и грузовичок остановился у облезлого ящика с надписью «Бергман».

Томми посмотрел на серебристые буквы и буркнул что-то себе под нос. Выключив фары, он подал назад и молча повернул на дорожку к дому.

Сюзанна подпрыгнула на сиденье, сделала глубокий вдох и нервно облизала губы.

Грузовик, похрустывая гравием, медленно подкатил к белому крыльцу. Под сенью старых раскидистых деревьев Томми заглушил мотор, и Сюзанна выбралась наружу.

Молодая и на самом деле хорошенькая, с огромными карими глазами и пепельными волосами. К тому же беременная. Бросив на водителя решительный взгляд, она судорожно вздохнула и направилась к крыльцу, оглядываясь на клумбы с хризантемами по обе стороны дорожки.

Подойдя к двери, Сюзанна заколебалась — внезапно подкатила дурнота. Наконец она негромко постучала, втайне надеясь, что никого нет дома.

Сначала никто не отозвался. Сюзанна постучала снова, погромче, — изнутри доносился шум телевизора. В третий раз она заколотила изо всех сил.