Основательно накачавшийся спиртным, банкир уснул мгновенно, едва коснувшись щекой подушки, и сразу же увидел незнакомого мужчину с синим лицом, выпученными глазами и вываленным наружу распухшим, прокушенным языком. Тощую шею незнакомца туго стягивала длинная бельевая веревка. Неторопливо подойдя к кровати, он без приглашения уселся в ногах у Николая Юрьевича. Яковлев попытался с воплем удрать, однако ни тело, ни голосовые связки не слушались.

– Не рыпайся! – просипел удавленник. – Ни черта не получится. В конце концов, янастоящий хозяин этого дома. А посему могу приходить к тебе в гости, когда мне заблагорассудится!

Господин Яковлев окаменел от ужаса. Призрак растянул в безжизненной улыбке сизые губы.

– Мне требуется жертва! – объявил он. – В кратчайшие сроки. Иначе я устрою тебе райскую жизнь! Пожалеешь, гад, что на свет родился!

– К-какая ж-жертва?! – обретя дар речи, выдавил банкир.

– Кошка

– Г-где р-расположен п-памятник? – пролязгал зубами Николай Юрьевич.

– Найдешь! – оскалился удавленник. – В роще возле дома... Перевернутый крест– не вздумай ошибиться! – медленно тая в воздухе, подчеркнул он.

Надрывно застонав, Яковлев проснулся. В освещенной слабым огоньком розового ночника комнате стояла гробовая тишина. Рядом на широкой двуспальной кровати разметалась спящая супруга. Мертвенно-бледное лицо Алины покрывали крупные капли пота, рот раскрылся в беззвучном крике, руки беспорядочно махали по воздуху. Судя по всему, ей тоже привиделся страшный сон.

– Аля! – потряс жену за плечо Николай. – Аля, очнись!!!

Судорожно передернувшись, женщина открыла глаза и, тоненько взвизгнув, прижалась к стене.