— Потому что Гарсиа Ленз лицемер. Вот почему.

— Нет, — сказала она. — Я вам не верю.

— Да неужели? — спросил он. — А чему же тут не верить?

— Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое!

Когда она попыталась пройти, он загородил ей дорогу.

— Я буду кричать!

— Над тобой лишь посмеются, — сказал он.

— Проклятый ублюдок, — не сдержалась она. — Я все о вас знаю.

— Что это значит, Рейчел?

— Мне известно о том, что произошло во Вьетнаме. Есть репортеры, которые были там вместе с вами.

Он усмехнулся, но от нее не ускользнула мелькнувшая на его лице тень.

— Всем известно, что там вытворяли солдаты.

— Если бы ты на самом деле знала хотя бы половину, — вздохнул Стрикланд, — то давно бы уже лишилась сна.

— Вот уж чего не хватало. Меня этим больше не испугаешь.

— Гарсиа Ленз не запомнит даже твоего имени, Рейчел. Мне известно, кто ты, и я догадываюсь, чем ты здесь занимаешься.

Глаза у Рейчел заблестели, она попыталась что-то сказать, но сорвалась и прижалась лицом к рельефной поверхности стены.

— Откуда вы можете знать обо мне? — спросила она.

— Это моя профессия. Быть проницательным. Понимаешь?

— Я не знаю, что я понимаю, — ответила Рейчел.

— Я расскажу тебе обо всем этом, — пообещал Стрикланд. — Мою версию.

— Вашу версию? — нетерпеливо спросила она упавшим тоном. — Вашу версию чего?

— Окружающего мира, — ответил он. — И того, что в нем происходит. Вы можете потратить так всю жизнь, наблюдая революции. Вы должны понимать, как надо правильно смотреть на них.

Импресарио, полицейские осведомители и миссионеры вытянули в их стороны носы, когда они проходили по вестибюлю.

— С тех пор как я попала сюда, я все время взвинчена, — пожаловалась Рейчел. — Какое-то время я даже была больна.

— Эй, — воскликнул Стрикланд, — я тоже. Больна? Ну, скажу я вам!