Оуэн позвонил своему агенту в валютную брокерскую компанию. Коммутатор и там был занят. В коридоре ему попался один из молодых брокеров Дейв Джерниган, круглолицый блондин с вечно смущенной улыбкой.

Жена Джернигана была биржевым маклером. Как-то они с Энн обедали с Джерниганами, и Дейв продемонстрировал им своего прелестного четырехлетнего сынишку, который мило шепелявил и оглушительно хохотал. И его папа смущенно спрашивал у Браунов: "Что делать с ребенком, у которого такой ужасный смех?"

Возвращаясь домой, Брауны шутили по поводу уроков смеха, академий смеха, французских гувернеров, обучающих приличному смеху. Но смех и в самом деле показался Брауну ужасным. "Дух эпохи", — заметил он тогда.

— Какие новости на рынке? — спросил Браун своего молодого приятеля.

— А вы не знаете? — удивился Джерниган. — Это было интересное утро.

— Пошел вниз?

— Без всяких сомнений. Черта осталась позади.

— Это довольно странно.

Улыбка Джернигана только подчеркивала серьезность положения, Он был бледен, и ему явно было трудно дышать. Он ответил не сразу:

— Да. Это как-то необычно.

На причале в Сити-Айленд клиента Росса не оказалось. Стоял теплый солнечный зимний день. Среди швартовочных буев плавала пара лебедей, перепачканных мазутом. Браун мерил шагами настил перед зданием морского клуба в течение часа. Клиент так и не появился. Купив у торговца на улице хот-дог, он поехал в свой офис, включив в машине радиоприемник. В новостях сообщили о падении индекса Доу на пятьдесят пунктов.

В офисе он застал одного лишь Джернигана, говорившего по телефону. Положив трубку, он заглянул в кабинет Брауна.