— Ни одна из этих записей не отражает его таким, каков он на самом деле, — заверила его Джойс.

Они просмотрели еще многочисленные домашние фильмы о его морских походах — вздымающиеся палубы, нависающие громады волн, паруса, готовые лопнуть под напором ветра.

— О'кей, — произнес наконец Стрикланд. — Я п… получил представление.

Она провела его вдоль речного причала, где стояло несколько лодок под брезентом, и через сам эллинг, в котором пустовали два частично закрытых слипа. Здесь пахло смолой и застоявшейся речной водой. Их шаги гулко отдавались под сводами. На стенах плясали размытые тени.

— Что, если он не победит? — спросил Стрикланд.

— Он рассчитывает на победу, — уверенно произнесла Джойс. И тут же добавила: — Но мне кажется, что он устроит все так, чтобы оказаться единственным претендентом.

Назад они шли по лужайкам.

— Единственный претендент, — вслух размышлял Стрикланд. — Хайлан против самого себя.

— Человек против морской стихии, — поправила Джойс. — Будьте же серьезны.

Стрикланд подумал, что было бы занятно получше узнать Джойс Маннинг.

Выезжая на шоссе, Стрикланд обернулся и посмотрел сверху на оставшуюся в долине штаб-квартиру «Хайлан». Спускались сумерки, и за ее небьющимися окнами зажигались огни. Последний луч солнца догорал среди голых деревьев на вершине Платтсвега. В огромном зеркале реки отражалось вечернее небо.

Отсюда это нелепое строение с его башенками казалось каким-то измученным и покинутым. Переполнявшее его отчаяние ощущалось почти физически. Стрикланд подумал, что его формы отразили несчастье тех, кто его создавал: жулика-финансиста и его леди. Все было перегруженным, преувеличенным, выпяченным и смешным.

Это место не знало покоя. Они похоронили здесь двоих детей.