Ресторан, куда они отправились поужинать, находился в отреставрированном здании колониальной эпохи, рядом с местным Капитолием. Столик для них был накрыт в нише у витринного окна, выходившего на Камберланд-стрит.

Горели свечи, в воздухе носились ароматы специй, слух услаждала музыка Вивальди. Вино привело Федорова в состояние нездорового возбуждения, и он поглядывал на своих друзей поверх очков с каким-то хитроватым прищуром. Большую часть своей сознательной жизни он провел, сидя в кабинете и изучая советский военно-морской флот.

— Двадцать лет, — проговорил он, — в следующем июне. Вы можете поверить?

— Запросто. — Уорд рассмеялся, довольный своим ответом.

— Я не могу, — произнес Браун. Друзья молча посмотрели на него.

— Да, не могу. Извините, но это невозможно.

— Тем не менее это так, — сказал Уорд.

— Расскажи ему, — нетерпеливо потребовал Федоров. — Расскажи Оуэну о своих планах.

И тогда Уорд поведал Брауну о том, что он бросает службу на флоте ради религии. Сразу после его отставки они с женой переезжают в Северную Каролину, где Базз будет посещать духовную семинарию.

— Уму непостижимо, — отреагировал Браун, хотя, в общем-то, не очень удивился решению Уорда. — А как же твое очередное звание?

— Я могу получить его по выходе в отставку. Браун недоверчиво покачал головой.

— Ты должен был стать флагманским офицером, Базз. Мы рассчитывали на тебя.

— Двадцати лет вполне достаточно, — возразил Уорд. — Дети выросли. Разводиться с Мэри я не собираюсь. Мне нужно немного любви в жизни.

Каждый из них побывал во Вьетнаме и участвовал в боевых действиях. У всех троих карьера морского офицера оказалась разрушенной событиями этой войны. Судьба Уорда была самой героической и сложной. Начинал он как один из выдающихся летчиков палубного истребителя F-14. Во время двадцать шестого боевого вылета ему пришлось катапультироваться над мостом "Челюсти дракона", после чего он пять лет провел в плену.