Она постояла над ним, разглядывая тонкое лицо мужа. На столе лежали технические характеристики серийной яхты под названием "Сороковка Алтана", кое-какие иллюстрации и макет рекламного проспекта. В пишущей машинке был заложен лист бумаги с начатым текстом.

"С каждым изделием фирмы «Алтан» покупатели становятся обладателями великолепных образцов инженерного искусства, дизайна и мастерства судостроительной промышленности. Марка «Алтан» сама по себе является знаком качества…"

Он редко приносил рекламную работу домой, но, когда это случалось, Энн всегда ощущала неловкость от того, что ему приходится заниматься таким пустяковым делом. Мелькнула горькая мысль о том, что его жизнь с ней проходит впустую. Она не стала будить его.

Энн поднялась наверх. Она чувствовала себя вывалявшейся в грязи и опустошенной. "Алкоголь бесполезен, — думала она, — если он способен лишь немного потешить нездоровое самолюбие". Опьянеть она никогда не боялась — еще в школе ей ничего не стоило перепить любого ирландца. Переодевшись в джинсы, она опять спустилась вниз и включила на кухне радио. Звучавшая «Зима» Вивальди кружила голову. Она выпила таблетку аспирина и решила позвонить в местный китайский ресторанчик, чтобы сделать заказ на дом.

Оуэн всегда писал лучше, чем она. Энн знала это так же твердо, как и то, что она всегда была лучшим, чем он, моряком. Иначе, как абсурдом, нельзя было назвать то, что ему приходилось заполнять пустые места в аляповатых брошюрах. Очерки и эссе, которые давались ей с таким трудом, выходили из-под его пера с необычайной легкостью. Ему нравился литературный труд, и всегда не хватало на него времени. У нее все писания получаются тривиальными, а у него, что бы он ни писал, все было глубоко и как-то элегантно.

В холодильнике стояла почти полная бутылка мерса, которую она открыла несколько дней назад. Она раздумывала, не выпить ли ей еще немного и пораньше отправиться спать. Иначе вся эта мешанина не даст ей уснуть.