– Либо?

Но Кафферти мог и не отвечать. И так ясно, что если он первым доберется до убийцы, то будет последним, с кем доведется пообщаться тому при жизни.

Ухватиться было не за что. Расследование словно уперлось в глухую стену, и как раз в это время внимание сосредоточилось на другом – на подготовке саммита «Большой восьмерки», причем усердие большинства сотрудников, занятых в этом деле, стимулировалось дополнительной оплатой за сверхурочную работу. Появились и другие дела с жертвами – настоящими жертвами преступлений. Группа, расследовавшая убийство Коллера, распалась.

Ребус опустил боковое стекло, и в салон ворвалась струя прохладного воздуха. Он не знал, как быстрее всего доехать до Охтерардера, но помнил, что попасть в «Глениглс» можно через Кинросс, – этот путь он и выбрал. Два месяца назад он купил навигатор для своей машины, но до сих пор не удосужился прочитать инструкцию. Сейчас прибор с мертвым экраном лежал на пассажирском сиденье. В ближайшие же дни надо подскочить на ту станцию техобслуживания, где ему устанавливали CD-плеер, – пускай наладят. Ни на заднем сиденье, ни на полу, ни в бардачке он не обнаружил диска группы «Ху», поэтому, следуя рекомендации Шивон, поставил диск «Элбоу». Ему понравился заглавный трек «Лидеры свободного мира». Прослушав его, он нажал клавишу повтора. Солист, казалось, размышлял о том, что изменилось в худшую сторону со времен шестидесятых. Ребус в общем-то был с ним согласен, хотя рассматривал то, о чем пел солист, совсем с другой позиции. Ему казалось, что певец ратует за более кардинальные изменения; за мировой порядок, который пропагандируют «Гринпис» и Движение за ядерное разоружение; что он убежден в том, что двигателем истории является бедность. В шестидесятые, еще до армии, Ребус и сам был участником нескольких маршей, да и после армии тоже. Там, по крайней мере, можно было познакомиться с девушкой, ведь обычно после марша устраивались увеселительные сборища.