В четверг двадцать первого марта одна тысяча девятьсот девяносто шестого года старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан Кудрин Сергей Филиппович опоздал на пять минут, за что получил суровый нагоняй.

– Болван! Дебил! Бездельник! – не стеснялся в выражениях его непосредственный начальник майор Бакланов. – Тебе доверили руководить важной операцией, а ты... – Тут майор хлопнул себя по ляжкам и окинул подчиненного людоедским взглядом. – Никакой ответственности, вконец распустились!

Кудрин стоял как оплеванный. Бакланов был вспыльчив, взбалмошен, неуравновешен, и от него можно было ожидать любой пакости. Хотя, собственно, чего орать из-за каких-то несчастных пяти минут? Операцию намечалось проводить только через два часа, когда дичь явится к месту поимки. Однако с начальством не спорят. Да-с!

– Если сегодня сорвется – плохи дела! Показатели у нас – сам знаешь какие, – глядя на перепуганное, виноватое лицо Кудрина, немного смягчился майор. – Ладно, так и быть, иди! Инструктируй группу захвата!

Кудрин поспешно (еще передумает, черт мордастый!) вылетел в коридор.

«Показатели» Н-ского отделения милиции действительно оставляли желать лучшего. За последние три месяца ни одного разоблаченного рэкетира, а сверху давят, требуют! Вынь им да положь изловленных злодеев, иначе... А где их взять, рэкетиров-то разоблаченных! Местная банда ежемесячно делится с начальством прибылью. Ее трогать нельзя, наоборот, всячески помогать нужно! Получается неприятная дилемма: и кормушку не тронь, и наглядные результаты борьбы с организованной преступностью подавай! Тупик? Вовсе нет! Просто нужно найти лоха, раскрутить да навесить на него обвинение в рэкете. Именно это предстояло сделать сегодня опергруппе под руководством капитана Кудрина. Некий гражданин Крысин задолжал гражданину Лесину крупную сумму денег. Отдавать их он не собирался и обратился в милицию, обвиняя Лесина в вымогательстве.