– Соомовский снайпер! – по-свинячьи заверещала Чуркина, прячась под стол.

На улице послышались возбужденные крики и автоматные очереди.

– Ушел по крышам, гад! – через десять минут сообщил зашедший в кабинет Лялин. – Не сумели догнать! Однако опасность миновала. Вылезайте, Инна Андреевна!

Чуркина, опасливо озираясь, выползла из-под стола.

– Я давно говорила – нужно заменить обычные стекла на пуленепробиваемые, – проворчала она. В змеиных глазках читался откровенный испуг.

Начисто забыв, что сам недавно работал в милиции, пусть даже не в такой беспредельной, Кудрин злорадно усмехнулся и тут же получил от Лялина сильный удар по почкам.

– Напрасно радуешься, ублюдок! – с ненавистью процедил старший лейтенант. – Никакой СООМ тебе на поможет! Закон на нашей стороне! А тебе, чтоб не лыбился, я сюрприз приготовил!.. Мишин, Зелинский! – зычно позвал он.

Мордовороты не заставили себя долго ждать. Мишин был уже заметно пьян, а Зелинский поглядывал на Кудрина с садистским вожделением.

– Арестованный нуждается в интенсивном массаже, – заявил Лялин. – Однако поторапливайтесь! Скоро суд!

Повалив Сергея на пол и крепко связав, оперативники принялись вдохновенно топтать его ногами.

– Фашисты! Мусора вонючие, – извиваясь, кричал Кудрин. – Совсем оборзели, падлы!

– Гы-гы-гы! – веселился Лялин, пританцовывая на месте от возбуждения. – Вякает, хмырина! Ну-ка еще, ребята! И заткните ему хлебало!

Зелинский запихал Сергею в рот грязную тряпку, после чего экзекуция продолжилась.

– Ладно, достаточно! – сказал наконец старший лейтенант, посмотрев на часы. – Пора ехать в суд!

Полубесчувственного, задыхающегося, жалобно мычащего Кудрина выволокли из кабинета, протащили по коридору и, раскачав за руки за ноги, швырнули в бронированный фургон, стоящий возле выхода из отделения.