Вернув кредит и значительно облегчив карманы (банк, оказывается, брал стопроцентные годовые), Кудрин вышел на улицу. Сержанты бдительно охраняли Крысина, иногда, ради профилактики, охаживая его дубинками. Время близилось к вечеру.

– В отделение! – приказал Сергей, покосившись на часы. – Нужно застать Бакланова до конца рабочего дня! Быстрее, вашу мать!

Нарушая все мыслимые и немыслимые правила уличного движения, сверкая мигалкой и завывая сиреной, машина понеслась в заданном направлении. Один раз она едва не сбила гаишника, но сержанты, подогретые обещанием Кудрина выдать по прибытии добавку, не обратили на коллегу ни малейшего внимания. Избитый, грубо брошенный на пол Крысин жалобно стонал.

– Попробуй на собственной шкуре, мразь, что такое хозрасчет в милиции! – злорадно приговаривал Сергей.

Сержанты угодливо хихикали...

Подполковник Бакланов подсчитывал на калькуляторе дневную выручку. Сумма получалась внушительная, однако не такая, как хотелось Бакланову. Поэтому он досадливо морщился. Завидев Кудрина, отворившего дверь ударом ноги, и измочаленного окровавленного Крысина, подполковник слегка удивился, но порожденное долгой практикой чутье профессионального хапуги мгновенно подсказало объяснение, и Бакланов приветливо улыбнулся Сергею.

– Заходите! Милости просим! Присаживайтесь, пожалуйста! Чувствуйте себя как дома, – ласково пропел он, вскакивая из-за стола и услужливо пододвигая Сергею стул. – Вероятно, изменились обстоятельства дела? Я правильно понял?

– Правильно! – недружелюбно буркнул Кудрин, швыряя в угол всхлипывающего Крысина и усаживаясь поудобнее. – На какой сумме остановился торг?

– Восемьсот долларов.

– Даю две тысячи!

Подполковник выпучил глаза, одновременно ощущая зуд в ладонях и сладостное еканье в низу живота.

– С-сколько?

– Две! А у него не осталось ни гроша.