На его счастье, через главные врата впускали только самых важных персон.

Руни вышел из машины, увидел репортеров, выстроившихся по обе стороны от каменной лестницы. Ему стоило труда не обернуться на крик из толпы: «В чем дело, козлик?» — это была коронная фраза из его последнего комедийного хита. Руни вошел в храм и предъявил свое приглашение охраннику в красном мундире.

За спиной у него застрекотали, точно рой металлических сверчков, фотокамеры. Это появилась облаченная в черное мини-платье и вуальку Мерседес Фрир, двадцатилетняя поп-звезда. А следом стал подниматься по ступеням Чарли Конлан, рок-легенда 1970-х. Высокий, невозмутимый — ему было уже под шестьдесят, однако выглядел он по-прежнему прекрасно. В притворе он и Руни пожали друг другу руки. Они были знакомы: Чарли написал и исполнил три песни для детского фильма, в котором Руни блеснул в прошлом году.

— Цирк, а? — произнес Чарли своим характерным сиплым голосом. — Ты тут один из клоунов, Джонни?

— Ну, если так, то ты — инспектор манежа, — ответил Руни и усмехнулся, услышав, как опять защелкали камеры.

Толпа снова радостно завопила. Снаружи, на улице, выбиралась из своего розового «линкольна» Юджина Хамфри, ведущая популярного ток-шоу.

— Ну-ка тише, — сразу охладила она энтузиазм толпы. — Тут все же похороны, а не вручение премии. Надо и совесть знать.

Как это ни странно, толпа немедленно притихла.

— «Правило Юджины», — произнес кто-то в толпе. И похоже, сказал истинную правду.

Кэти Калвин, репортер «Нью-Йорк таймс», обернулась как раз в ту минуту, когда вдали показался катафалк. Впереди гроба медленно катили, выстроившись клином, мотоциклы нью-йоркской полиции.

Кэти показалось, что статуи собора вдруг ожили и шагнули на улицу — это перестроился и вышел на тротуар почетный караул. Катафалк остановился. Караульные торжественно выдвинули из черной машины накрытый государственным флагом гроб.