Руни показалось, что он заметил, как один из монахов целится в эту толпу из дробовика. «Нет, — подумал он и зажмурился. — Не может быть!» А открыв глаза, увидел полицейского в форме, из носа и ушей у него текла кровь.

Орган стих.

Руни охватил страх. Когда музыка смолкла, он совсем уже ясно расслышал отражающийся от высоких каменных стен вопль тысячи голосов.

Какие-то люди только что захватили собор Святого Патрика!

Я пересчитал по головам забравшихся в фургончик детей, и мы отъехали от нашего дома. На часах было восемь сорок одна, у меня оставалось четыре минуты, чтобы добраться до церкви Святого Имени Иисусова, что на Амстердам-авеню. Если я не уложусь в это время, по крайней мере одного из учеников каждого класса сегодня задержат после уроков.

С крыши нашего дома, возможно, и удалось бы добросить бейсбольный мяч до школы, однако каждый, кто знает, что такое Манхэттен в час пик, услышав, что вы собираетесь проехать ни много ни мало два квартала за четыре минуты, может лишь пожелать вам удачи.

Конечно, ребята могли бы дойти до школы и на своих двоих, но именно в эти дни я старался проводить с ними как можно больше времени, хотел, чтобы они чувствовали родительскую заботу. Собственно, единственное, что удерживало меня от сочинения десятка поддельных справок насчет болезни ребенка, была мысль о директрисе школы, сестре Шиле. Я уже столько времени отсидел на скамье в ее кабинете, что воспоминаний об этом моей заднице хватит на всю оставшуюся жизнь.

Детей я подвез к школе, когда до звонка оставалось лишь несколько секунд, и, выскочив из кабины, открыл пошире дверцу нашей семейной машины, фургончика «форд» на двенадцать пассажиров, купленного мною на полицейском аукционе.