Г о л о с (совсем, близко). Егорушка, сынок! Феденька, родной! Это мама вас по всему свету ищет, а найти не может.

Ф ё д о р. Она! Баба-Яга как ни ловка, а не может звать нас так ласково. Мама, мама! Вот мы тут стоим, ветками машем!

Е г о р у ш к а. Листьями шелестим!

Ф ё д о р. Мама! Мама!

Е г о р у ш к а. Уходит!

Ф ё д о р. Нет, стоит, оглядывается. Не может она уйти.

Е г о р у ш к а. Повернула! К нам, к нам спешит!

На поляну выходит высокая крепкая женщина лет сорока, за плечами - мешок, на поясе меч. Это Василиса-работница.

Ф ё д о р. Мама, мама! Да какая же ты печальная!

Е г о р у ш к а. А волосы-то серебряные.

Ф ё д о р. А глаза-то добрые.

Е г о р у ш к а . А у пояса отцовский меч.

В а с и л и с а. Дети мои, дети, бедные мои мальчики! Два года я шла без отдыха, а сейчас так и тянет отдохнуть, будто я вас уже и нашла.

Ф ё д о р. Мы тут, мама!

Е г о р у ш к а. Мама, не уходи!

В а с и л и с а. Клёны шумят так ласково, так утешительно, что я и в самом деле отдохну. (Снимает мешок, садится на камень.) Кто это там по лесу бродит среди лета в шубе? Эй, живая душа, отзовись!

Ф ё д о р. Мама, не надо!

Е г о р у ш к а. Это Бабы-Яги цепной медведь!

В а с и л и с а. Ау, живая душа! Поди-ка сюда!

Медведь с рёвом выбегает на поляну.

М е д в е д ь. Кто меня, зверя лютого, зовёт? Ох, натворю сейчас бед, небу жарко станет! (Видит Василису, останавливается как вкопанный.) Ох, беда какая! Зачем ты, сирота, пришла? Я только тем и утешаюсь, что никто сюда не забредает, никого грызть, кусать не приходится. Мне это не по душе - я, сирота, добрый.

В а с и л и с а. Ну, а добрый, так и не трогай меня.

М е д в е д ь. Никак нельзя. Я с тем к Бабе-Яге нанялся.

В а с и л и с а. Как же тебя, беднягу, угораздило?