– Ты только не увлекайся, мне живым надо добраться, – делано испугался Леха.

– Все будет нормально, не беспокойтесь, – уверил его мальчишка, поднимаясь с места.

– Полупроводник, – с ироничной улыбочкой заметила Наташа, когда он вышел. И пояснила. – На целого еще не тянет.

Лехе ничего не оставалось, кроме как снова рассмеяться.

Наталья посмотрела на него с прищуром, что-то прикидывая в голове.

– А может, по рюмашечке? – предложила она, решившись. – Я у этих гавриков почти полную бутылку коньяка отобрала, чтоб раньше времени не натрескались.

Никифоров вздохнул, и помотал головой.

– Не могу, Наташа. Честное слово. Я свое уже отпил.

– Завязали? – догадалась девушка. – Уважаю. Этим салагам бы так!

– Нет, Наташ, так им не надо, – нахмурился Леха. – Так никому не надо.

Своим особым, женским чутьем Наташа поняла, что коснулась больной темы, и не стала углубляться.

– А откуда вы знаете, как меня зовут? – спохватилась она.

– На перроне еще услышал, – улыбнулся Леха. – Я рядом с вашим цирком курил возле вагона.

– Так не честно, – обиделась девушка. – Я же не знаю, как вас зовут.

– Алексей. Леша, – представился Никифоров. – Только давай на ты, хорошо?

– Хорошо, – согласилась Наташа. – А ты не будешь возражать, если я одна, по синяковски, пару рюмочек опрокину? Я когда от мужа уезжаю, почему-то нервничаю всегда. А потом нервничаю, когда возвращаюсь.

– Выпей, конечно. Я не агрессивный трезвенник, другим не мешаю. А почему нервничаешь, когда возвращаешься?

– Да никогда не знаешь, чего он там за время моего отсутствия начудит, – усмехнулась Наталья, наливая себе в казенный железнодорожный стакан немного дагестанского коньяку. – Ведь мужики, уж извини за откровенность, они же хуже детей! Те хоть не пьют и не курят.