– Привет, Майкл, рад тебя видеть. Проходи, не стесняйся.

Майкл пожал протянутую руку, машинально обратив внимание на то, что на ней недоставало мизинца. Кроме того, он заметил на тыльной стороне руки шрамы от ожогов. На второй руке было то же самое. Мужчина убрал руку и отступил на шаг. Паренек прошел в дверь. Перед ним тянулась широкая, мощенная известняковыми плитами дорожка, которая огибала голубой прямоугольник бассейна. Унылое однообразие серого известняка скрашивала сочная зелень пальм, усыпанных яркими цветами кустов бугенвиллеи и виноградника, увивавшего стены дома и деревянные решетчатые навесы по обе его стороны. В тени одного из навесов стоял круглый каменный стол с придвинутыми к нему деревянными стульями. Мужчина пригласил мальчика к столу.

– Присаживайся. Что будешь пить?

Мальчик замешкался с ответом. Мужчина сказал:

– На эту верхотуру взобраться нелегко. Что больше хочешь – холодного вина или, может быть, пива?

На карманные расходы сироты получали в приюте гроши, и спиртное Майкл пил лишь раз в жизни – на сельском празднике, куда детей пригласили в прошлом году.

– Можно мне пива? – спросил он.

– Конечно. И я с тобой за компанию пивка холодного выпью.

Мужчина прошел в дом. Майкл остался стоять у стола, глядя на открывавшийся перед ним вид Гоцо и далекий островок Комино, за которым в туманной дымке различались очертания Мальты. В это время года цвета были яркими и сочными: густая зелень полей, глубокая синева моря и прозрачная голубизна небес. Дом стоял на самой высокой точке Гоцо. Паренек смотрел на столицу островка и на древнюю крепость. Он думал о том, что здесь, наверное, было самое замечательное место в том маленьком мирке, где он прожил всю свою жизнь и кроме которого еще ничего не успел повидать.

Глава 3

Отца Мануэля Зерафу удивить было нелегко. Сан священнослужителя он получил тридцать три года назад, из которых первые десять провел в Сомали и Северной Кении. Он был человеком широких взглядов и неплохо знал современный мир.