Человека, который раньше не болел, даже почти не простужался, и на протяжении всей жизни, пока не стал президентом огромной страны, никогда – никогда! – в течение дня не пил ничего спиртного, и вот теперь потерял всякий интерес к сексу, зато приобрел уже с утра неодолимую тягу к алкоголю. А ведь он и без того провел слишком много времени на операционном столе под ножом хирурга.

Ельцин рассеянно потер шрам – след недавнего шунтирования коронарных сосудов.

Президент выпрямился и поднял веки. Перед глазами все двоилось и троилось.

Книжный шкаф напротив стола, казалось, никак не хочет стоять на месте. Ельцин сделал глубокий вдох и помигал, но предметы вокруг продолжали расплываться, очертания их оставались нечеткими. Господи, как мне плохо, подумал он. Он знал, что все это от необходимости иметь дело с Корсиковым и Педаченко. Особенно с последним. Этот фанатик уже долгое время заражает народ своими напыщенными речами, и его влияние особенно усилилось, после того как он получил возможность еженедельно выступать по телевидению и целый час нести свою экстремистскую чушь. Что будет, если положение в сельскохозяйственных районах на юге страны станет еще хуже? Одно дело, когда Педаченко с пеной у рта поносит тлетворное влияние американского доллара или говорит об угрозе со стороны НАТО, о подрыве российских интересов. Для его аудитории это нечто достаточно отвлеченное, не слишком глубоко затрагивающее души. И совсем иное дело голод. Это понятно всем.

И тут никакие елейные увещевания его политических соперников никак не успокаивают страха народа. Педаченко умный и хитрый оппортунист, он знает, как взывать к простым человеческим чувствам. Голод – это не абстракция, он затрагивает интересы всех и каждого. К тому же Педаченко нельзя отказать в способности увлекать за собой людей, в незаурядной личной притягательности.