Но вот они уже на Моуди Роуд.

Ожидавший его священник-тауист казался сошедшим с древнего пергамента, возможно, из-за классического блеклого восточного одеяния и длинной легкой седой бороды.

– Jou sahn. – Jou sahn. – Gei do chihh?

– Yat-chihh.

– Jou.

Священник прикрыл глаза в беззвучной молитве и начал потряхивать chim – деревянную чашу с определенным числом молитвенных палочек. Одна палочка выпала, и тогда священник перестал трясти чашу. Молча он сверился с таблицей и повернулся к приезжему. По-английски он изъяснялся с трудом: «Боги говорят, ты скоро избавишься от опасного врага».

Мужчина с обсидиановыми глазами почувствовал приятное возбуждение. Он был слишком умен, чтобы не понимать, что древнее искусство chim – просто предрассудок. Но он был и слишком умен, чтобы пренебречь им. Был и еще один добрый знак. Сегодня был день св. Константинуса, его день рождения.

– Боги благословили тебя хорошим fung chui. – Do jeh.

– Hou wah.

Пятью минутами позже он уже сидел в машине, направляющейся в Кай Так, аэропорт Гонконга, где его ждал личный самолет, готовый вылететь в Афины.

Глава 1

ЯНИНА, ГРЕЦИЯ – ИЮЛЬ 1948 ГОДА

Каждую ночь она просыпалась от собственного крика. Один и тот же сон преследовал ее: сильный шторм, она на середине озера, а мужчина и женщина удерживают ее голову под ледяной водой, пытаясь ее утопить. И каждый раз она просыпалась в ужасе, задыхаясь, вся мокрая от пота.

Она не имела представления, кто она такая, и ничего не помнила из своего прошлого. Говорила она по-английски, но не помнила, где родилась и как оказалась в Греции, в маленьком монастыре кармелиток, который приютил ее.

Шло время, и иногда в ее памяти вспыхивали и быстро исчезали смутные видения, которые ей не удавалось удержать, чтобы в них разобраться. Такое случалось настолько неожиданно, что заставало ее врасплох и приводило в смятение.