— Да, я затаскивал оленей на бойню.

— Но и оттуда, как здесь сказано, вы были уволены по причине политической неблагонадежности.

— Я работал с двумя бурятами, не знавшими русского языка. Может быть, олени донесли?

— В дальнейшем вы завербовались на каботажный траулер на Сахалине. Вот это меня очень удивляет, матрос Ренько. Завербоваться туда может только полный идиот — каторжный труд за мизерную зарплату. А команды? Мужья, скрывающиеся от уплаты алиментов, преступники в бегах и, кто знает, возможно, даже убийцы. И всем на это наплевать, потому что на Дальнем Востоке не хватает матросов. Все же вас снова уволили и снова по той же причине. Расскажите, что же вы такого натворили в Москве?

— Я работал.

Марчук раздраженно разогнал рукой клубы сизого дыма.

— Ренько, вы уже десять месяцев на «Полярной звезде» и никогда не сходили на берег, когда мы прибывали во Владивосток.

Когда матрос сходит на берег, он должен пройти через пограничный пост — пост войск КГБ.

— Я люблю море, — отвечал Аркадий.

— Я лучший капитан Дальневосточного рыболовного флота, — отпарировал Марчук, — Герой Социалистического Труда, но даже я, видимо, не люблю море так, как вы. Однако должен вас поздравить. Доктор изменил свое заключение. Эта девушка, Зина Патиашвили, погибла не этой ночью, а предыдущей. Товарищ Буковский, как председатель профсоюзного комитета, подготовит соответствующий рапорт о случившемся.

— Товарищ Буковский, несомненно, отлично справится с этой задачей.

— Да, он человек старательный. Однако третий помощник капитана — это не следователь. А кроме вас, следователей на борту нет.

— Но он весьма инициативен. Так что мне остается пожелать ему удачи.

— Слушайте, поговорим серьезно. На «Полярной звезде» двести семьдесят матросов, рабочих и технического персонала, включая пятьдесят женщин. Целая советская деревня в американских водах! Слухи о загадочной смерти на борту быстро распространятся. А нам важно, чтобы никто не предположил, будто мы пытаемся спрятать концы в воду или подошли к делу недостаточно серьезно.