Только что пробило десять часов, когда Донати проводил Габриэля вниз по лестнице, которая вела из Папского дворца на виа Бельведере. Спускался легкий туман. Габриэль застегнул пиджак и перекинул через плечо мешок с ночными принадлежностями. Донати же был без пальто и, казалось, не замечал непогоды. Взгляд его не отрывался от мощенного камнем тротуара, когда они шли мимо ватиканской центральной почты к воротам Святой Анны.

– Вы уверены, что я не могу вас подвезти?

– До сегодняшнего утра я считал, что мне никогда не разрешат снова сюда приехать. Так что я уж использую возможность пройтись пешком.

– Если итальянская полиция арестует вас прежде, чем вы дойдете до своей квартиры, скажите им, чтобы они позвонили мне. Его святейшество поручится за то, что вы хороший человек. – Они сделали несколько шагов молча. – Почему вы не вернетесь сюда совсем?

– В Италию? Боюсь, у Шамрона другие планы относительно меня.

– Нам не хватает вас, – сказал Донати. – И Тьеполо тоже не хватает.

Франческо Тьеполо был владельцем самой успешной реставрационной фирмы в Венеции. Габриэль реставрировал для него две самые знаменитые алтарные иконы Беллини. «Почти две», – подумал он. Тьеполо пришлось заканчивать алтарную икону Сан-Джованни Кризостомо Беллини, после того как Габриэль бежал из Венеции.

– Что-то подсказывает мне, что Тьеполо проживет и без меня.

– А Кьяра?

Габриэль мрачным молчанием дал понять, что не желает обсуждать с личным министром иностранных дел папы состояние своих запутанных любовных дел. Донати находчиво переключился на другую тему.

– Мне жаль, если вам показалось, что святой отец поставил вас в трудное положение. Боюсь, он утратил присущую ему ранее снисходительность. Это случается со всеми после нескольких лет пребывания в таком сане. Когда ты считаешь себя викарием Христа, трудно не стать в какой-то мере повелителем.