Я не понимаю, почему люди никогда не говорят того, что думают. Представьте иммигранта, приехавшего в страну и выучившего язык, но совершенно не знающего идиом. (Нет, серьезно, откуда человек, для которого язык не родной, может знать, что выражение «вот такая вот петрушка» не имеет ничего общего с травой?) Для меня оказаться в социальной ситуации — в школе ли, на ужине в День благодарения или в очереди в кино — как переехать в Литву и не знать литовского. Если меня спрашивают, чем я занимаюсь на выходные, я не могу ответить так легко, как, например, Тео. Я запнусь, потому что слишком много информации, и, вместо того чтобы пошагово описывать свои планы на будущее, процитирую чьи-нибудь слова. Изо всех сил подражая Де Ниро в фильме «Таксист», я спрошу: «Это вы мне?» Имейте в виду, я не понимаю не только сверстников. Однажды моей учительнице здоровья пришлось отлучиться в учительскую, чтобы ответить на телефонный звонок, и она предупредила класс: «Не шевелитесь, даже не дышите». Обычные дети не обратили внимания на это предупреждение, несколько паинек тихонько сидели за партами. А я? Я сидел как статуя, с горящими легкими, пока чуть не потерял сознание.

Однажды у меня был друг. Ее звали Алекса, но в седьмом классе она переехала. С тех пор я решил относиться к школе, как к занятиям по антропологии, пытался проявлять интерес к темам, на которые беседуют обычные дети. Но это так скучно!

НАГЛЯДНЫЙ ПРИМЕР 2

Девочка: Привет, Джейкоб, разве это не самый крутой плеер?

Я: Его, скорее всего, собрали китайские дети.

Девочка: Хочешь глотнуть моего бананового коктейля?

Я: Если пить из одного бокала, можно заразиться мононуклеозом. Как и при поцелуе.

Девочка: Пойду-ка я сяду за другую парту…

Разве можно винить меня в том, что я пытаюсь завязать разговор со своими сверстниками, затрагивая такие темы, например, как участие доктора Генри Ли в расследовании убийства Лейси Питерсона? В конце концов я перестал заводить светские беседы: следить за обсуждением того, кто, с кем и когда, для меня так же тяжело, как и перечислить брачные ритуалы кочующего племени Папуа Новой Гвинеи.