Продюсер что-то отчаянно шипел в микрофон.

Натали сорвала с него наушники.

– Я не буду говорить за кадром. Я весь день только и занимаюсь, что озвучкой. Я буду говорить вживую.

– Натали, бесценная моя, мы тебя любим, но это же отличный видеоматериал, – стал уговаривать продюсер.

– У тебя всегда отличный материал. А я только и делаю, что озвучиваю ваши пленки.

– Это первое подобное происшествие в нынешнем году, да еще в прямом эфире, – продолжал продюсер.

– Кто-нибудь! Пожалуйста! Моя девочка... – рыдала мать. Ее взгляд упал на Римо – Римо, который отвернулся, чтобы уйти, Римо, который все свои навыки и выучку посвятил организации, о которой никто не должен знать. Римо, который на благо своего отечества стал наемным убийцей, ассасином-одиночкой, человеком, которого не существует. Вот почему он не может позволить себе появиться на телеэкране или на фото в газете. Его отпечатки пальцев уже не подлежат идентификации, ибо он считается умершим. Для всех он умер много лет назад – стал жертвой тщательно спланированного лжеубийства. Он был несуществующий член несуществующей организации.

Он был приучен держать свои чувства в узде. В конце концов мысли – вот в чем настоящее могущество человека, а не в грубых и уязвимых мышцах. Он научился даже свои мечты обуздывать с той же беспощадностью, что и движения. Сейчас он твердо сказал себе, что все происходящее его не касается.

Но тут он встретился глазами с несчастной матерью и услышал ее “пожалуйста”.

И все пошло прахом – и годы тренировок, и холодный анализ ситуации. Ноги понесли его вперед, и бег его был прекрасен. Он двигался легко и свободно, как если бы ноги его были легки как перышко и воздух не создавал ему никакого сопротивления, а был как бы движущейся частью вселенной. Он услышал, как хрустнул тонкий лед под ударом его подошв – этот хруст был похож на шуршание целлофановой обертки от бисквита. Его ноги не давили на лед, а словно двигались по толще воды, и всем своим поджарым телом он ощущал прохладу ранней мичиганской весны. По берегам озера росли сосны, зеленые и благоуханные, и в своем стремительном, как полет, скольжении он ощущал робкое еще тепло солнечных лучей. Оказавшись рядом с девочкой, он левой рукой вытащил ее из воды, словно принял мяч на бейсбольном поле, и, не снижая скорости, продолжал свой бег по льду к противоположному берегу, до которого было ярдов пятьдесят.