Если у него будет такое снаряжение, ему не придется больше нырять за губками, он сможет тогда работать на важных людей и доставать со дна моря то, что им потребуется. В его представлении “важные” люди были те, кто говорит по-английски. И поэтому ныряльщик Хесус Гомес с юных лет учил английский. Первым словом, которым он овладел, было слово “мистер”. Вторым словом было “сэр”.

– Мистер Колдуэлл, сэр. Если я погибну, какой мне толк от ваших денег? Нет таких денег, чтобы заплатить за мою жизнь, – твердо заявил Хесус Гомес.

– Есть, есть такие деньги, – возразил Харрисон Колдуэлл, стряхивая невидимую пылинку с безукоризненного темного костюма. – Давайте не будем тратить времени на этот бесконечный спор. Всякий товар имеет цену, это и дураку ясно. В настоящий момент, однако, речь не идет о вашей жизни. Речь идет всего лишь о риске для жизни.

– Так точно, сэр, – ответил Хесус Гомес. Он сидел неестественно прямо, и слова, хотя и сорвались с его губ, но не шли от сердца.

– Вы каждый раз рискуете жизнью, когда идете на погружение, так что можно считать, что мы с вами обсуждаем не риск как таковой, а его масштабы.

– Совершенно верно, мистер Колдуэлл.

– Сколько же вы хотели бы получить за большой риск?

– Могу я спросить, сэр, почему вы настаиваете на использовании допотопного кислородного шланга, подключенного к стальному шлему, и водолазного костюма? Кислородные шланги часто цепляются за обломки кораблей. Водолазные костюмы излишне тяжелы. Сами по себе обломки и без того достаточно опасны, что уж говорить о том, чтобы проникнуть внутрь, да еще будучи привязанным к ненадежному шлангу с воздухом.

– Мне необходимо иметь с вами контакт на всем протяжении погружения.

– Сэр, чем вам не нравится акваланг? А связь с вами мы можем поддерживать по телефону. Тогда я буду в безопасности. Вы получите то, что хотите, и мы оба останемся довольны.

– Моя цена – пятнадцать тысяч долларов за неделю работы, – сказал Харрисон Колдуэлл.