Брюссельскому профессору Августину Криксу было смешно. Дело не в деньгах – само по себе желание незнакомца платить за его услуги показалось ему подозрительным.

– Что? Звоните из Америки? А что, с почтой нелады? А? Я вас не слышу!

– Напротив, профессор Крикс, слышимость отличная. И вы прекрасно меня слышите. Я хотел бы, чтобы вы завтра взглянули на несколько фотографий. Я заплачу столько, сколько вы запросите, только не отказывайтесь встретиться со мной завтра же.

Профессор Крикс засмеялся. Даже смех его был старый, похожий на какой-то скрип, исходящий из глубины пересохшей глотки. Ему было уже восемьдесят семь лет, он доживал свой век в совершенной безвестности, после того как после окончания Второй мировой войны университет вдруг отправил его на пенсию. И вот теперь некто предлагает ему четыре годовых заработка только за то, чтобы он взглянул на какие-то там фотографии.

– Мистер Колдуэлл, – сказал профессор Крикс, – что мне делать с этими деньгами? Мне деньги не нужны. Как вы думаете, сколько мне осталось жить?

– Тогда что вы хотите? – спросил мистер Колдуэлл. – Назовите вашу цену.

– Я хочу повеселиться на празднике святого Винсента Золотого. Это будет как раз завтра. И чтобы у меня было вдоволь вина, и я бы напился по этому случаю и распевал бы дорогие его сердцу псалмы.

– В таком случае, профессор, я могу воздвигнуть в его честь памятник – или его статую, если хотите, – и сделать подношение церкви святого Винсента Золотого.

– Какой от этого толк, мистер Колдуэлл! Уже много лет, как Римская католическая церковь изгнала бедного Винсента и заменила его святыми Кристофером и Филоменой, а также многими, многими другими. Никто из нас – и я в том числе – больше не принадлежим нашей церкви, с нами все кончено. Всего хорошего, мистер Колдуэлл.