Владимир вышел из телефонной будки. Под фонарем никого не было. Исчезла маленькая толпа людей в черном, испарились туши самонадеянных болванов-тяжеловесов. Лишь Гюнтер скучал, прогуливаясь около залепленной тающим снегом «Волги».

— Поедем на вашей машине, Володя? — спросил Гюнтер, зябко поежившись. — Или...

— Поедем! Однако машина не моя. Бесшабашный автолюбитель очень кстати забыл ключи в замке и... Сами понимаете...

— Вам везет, Володя. — Гюнтер открыл дверцу «Волги», жестом предложил русскому садиться за руль.

— К сожалению, в соответствии с законом всемирной гармонии, каждый случай неожиданного везения с лихвой компенсируется серией патологических неудач.

— А вы философ, Вова.

— Я реалист, Гюнтер!

Владимир втиснулся в автомобильный салон. Гюнтер сел в кресло рядом с водительским. Мотор кашлянул, заурчал, готовый зарычать, «Волга» описала круг почета по безымянной площади и юркнула в метастаз узкого переулка.

— В ГДР не так много советских машин, надо же было такому случиться — мне подвернулась именно «Волга»... Кстати, Гюнтер, ближе к центру я выйду, а вы не забудьте, пожалуйста, вернуть автомобиль разгильдяю-автовладельцу.

— Я думал, мы сейчас вместе едем в...

— Нет! Минут через пятнадцать мы с вами расстанемся, Гюнтер. Я покидаю Германию. Ни к чему, образно выражаясь, «дергать тигра за усы». Все, что от меня здесь требовалось, я выполнил. А играть в кошки-мышки с разозленным моими успехами врагом — увольте! Подобные игры, замешанные на доисторическом чувстве примитивной мести, мне претят.

— Отбываете в Москву, Владимир Владимирович?

— Надеюсь. Очень надеюсь, что так. В любом случае я вам больше не доставлю хлопот, товарищ капитан.