– О каком городском благоустройстве вы говорите?

Лежа на диване, Римо покачал головой. Ну и дурак!

– В Варшаве, двадцать пять лет назад, – объяснил Шайсскопф. – Некоторые называют это Варшавским гетто, но на самом деле это была попытка улучшить условия жизни для недочеловеков. Того же самого добиваются все современные программы городского благоустройства.

Комната содрогнулась, когда Чиун вошел и грохнул дверью.

– Ты хочешь знать, что произошло? – спросил он у Римо.

– Нет.

– Они опять не явились.

– Мне-то что? Я смотрю новости.

Чиун выключил телевизор.

– Я хочу поговорить с ним, а он любуется на каких-то животных в коричневых рубашках!

– Черт возьми, Чиун, это мое задание на сегодня.

– Забудь о задании, – сказал Чиун. – Я важней.

– Значит, я могу сказать Руби, что ты велел мне забыть о задании?

Чиун вновь включил телевизор.

– Быть художником среди обывателей – вот крест, который я должен нести, – вздохнул Чиун.

Американская национальная партия собралась в доме на узкой и извилистой Грин Фармс-роуд. Неделями нацисты говорили о грандиозном многотысячном марше, но пока что прибыли только шесть человек.

Количество народу, толпящегося вокруг, превосходило их в сорок раз. Половину составляли пикетчики, протестующие против марша. В другую половину входили добровольные адвокаты из Американского общества по охране гражданских свобод, демонстрирующих всем вокруг разрешения, полученные в Федеральном окружном суде. В разрешениях говорилось о необходимости соблюдать порядок и о праве нацистов на свободу слова.

И пикетчиков, и адвокатов, в свой черед, превосходила числом полиция, которая, с целью исключить возможность нападения, окружила дом со всех четырех сторон.