– У федеральных чиновников существует система займов на случай стихийного бедствия. Ты мог бы получить такой заем.

– Я уже написал заявление, Джерри, но мне нравится этот дом, и я хочу в нем жить.

– О'кей, Гарри. Надеюсь, твой адвокат урегулирует это дело... Извини, не могу больше с тобой разговаривать, потому как Бернс возжаждал пива и ждет меня сейчас в «Шорт стопе».

Когда Босх в последний раз был в «Шорт стопе» – задрипанном полицейском баре неподалеку от академии и стадиона Доджа, там еще висели довольно-таки пожелтевшие от времени старые плакаты вроде: «Я поддерживаю шефа Гейтса». Большинство нынешних копов знать не знали, кто такой этот Гейтс, но в «Шорт стоп» любили захаживать ветераны, вспоминавшие за кружкой пива дела давно минувших дней и свою службу в департаменте, от которого давно уже ничего не осталось.

– Желаю хорошо повеселиться, Джерри.

– Будь здоров, Гарри. Береги себя.

Босх повесил трубку и не торопясь допил пиво. Пожалуй, звонок Эдгара следовало рассматривать как завуалированную попытку выяснить его, Босха, положение и намерения. Похоже, напарник оказался на распутье и никак не может решить, к какому берегу прибиться. Но Босх на него за это не обижался. Он сам учил Эдгара никогда не рубить сплеча и, прежде чем действовать, тщательно исследовать обстановку.

Босх посмотрел на свое отражение в стекле микроволновой печи. На кухне было темновато, и лицо тоже показалось ему темным и мрачным. Отчетливо проступали только глаза и очерченная световым бликом линия подбородка. Босху минуло сорок пять лет, но выглядел он старше своих лет. Хотя волосы по-прежнему были густыми и упруго завивались, в них, как и в усах, серебрилась седина. В карих глазах крылись усталость и горечь разочарования. Кожа имела нездоровый сероватый оттенок, характерный для людей, работающих по ночам. Назвать его худым из-за развитой мускулатуры было трудно, но одежда висела на нем как на вешалке, и сторонний наблюдатель мог бы решить, что недавно он перенес тяжелую болезнь.