Больше налетчиков не было. Человек в штатском перебегал от одного упавшего мексиканца к другому, чтобы удостовериться в их смерти. Стало светлее, и не только от пожаров вокруг, но от восходящего солнца. Поглядев через улицу, он увидел, как двое пеших мексиканцев выходят из дверей, волоча за собой сопротивляющегося мальчишку в одном белье. Они остановились и огляделись, думая, что остались одни; человек в штатском дважды выстрелил; один упал на деревянный тротуар, другой в сторону окна. Всадники, находящиеся недалеко, повернулись и поскакали назад; мальчик исчез.

Он снова нырнул в переулок и, наскочив на кого-то, обернулся и увидел женщину в крови с головы до ног, с невидящими глазами. Она отшатнулась, вытянула руки и снова двинулась к улице. Мужчина схватил ее, пригнул к земле, а сам упал на одно колено и принялся палить в стреляющих налетчиков, пробегающих по тротуару.

Теперь стало светлее, человек в штатском оглядывался, надеясь, что к мексиканцам не идет подмога, и продолжал стрелять. Налетчики завернули за угол слева. Один всадник упал, другой схватился за плечо. Потом они исчезли, и он услышал пальбу в лагере неподалеку и отдельные выстрелы по всему городу. Он взглянул на женщину в переулке, увидел, как она, спотыкаясь, все же пошла по направлению к улице, а другая женщина бросилась к ней. Он поискал глазами мишени, но не нашел, услышал звук полкового рожка, потом еще один сигнал, схватил поводья у убитого всадника, осторожно, чтобы не напугать лошадь, вскочил в седло — высокое широкое мексиканское седло было непривычно для него, — пришпорил лошадь и помчался по улице.

Затем состоялось конное пистолетное сражение; таких во всей истории США было потом еще четыре.