Место происшествия было тщательно исследовано, были проведены экспертизы, сделано вскрытие, допрошены свидетели. Но мальчик никогда раньше не видел того человека, а вдова не смогла определить его по описанию сына; отпечатков пальцев на орудии убийства не оказалось, это был самый обыкновенный нож из супермаркета. Полиция могла опираться лишь на показания двух других свидетелей. Кэтрин Барнс – продавщицы средних лет и Лероя Грина – хранителя Бостонской публичной библиотеки. Они проходили по улице во время нападения и оба рассказывали примерно то же, что и мальчик. Итак, к концу расследования полиция знала ровно столько, сколько и вначале. То есть ничего. В конце концов Кевин О'Нейл, напористый молодой детектив по расследованию убийств, который с самого начала вел это дело и по-настоящему подружился с Полом, был убит преступником, против которого давал показания в суде. Так дело Джорджа Осборна превратилось в обычное нераскрытое убийство, которое засунули подальше в кучу других повисших дел. А сейчас, тридцать лет спустя, Кэтрин Барнс было за восемьдесят, она находилась в доме для престарелых в штате Мэн и совершенно выжила из ума; Лерой Грин умер. Так что фактически Пол являлся единственным свидетелем. А любой прокурор, решивший в деле почти тридцатилетней давности потребовать от суда присяжных обвинительного приговора, опираясь лишь на показания сына жертвы, которому тогда было десять лет и который видел подозреваемого почти мельком, какие-нибудь две-три секунды, – так вот, такой прокурор должен быть просто психом. Убийца вышел сухим из воды. И по сей день все так и оставалось: ведь даже если бы Осборн смог убедить полицию найти и арестовать того типа, до суда дело бы никогда не дошло. Ни во Франции, ни в Америке, нигде, хоть лбом об стенку бейся. Так зачем рассказывать полиции? Ничего хорошего не выйдет, только усложнит дело в будущем, если Осборну снова посчастливится разыскать убийцу.