— Он был хорошим парнем. Незачем было отправлять его в тюрьму, — перебил я его.

Стир протестующе поднял руку:

— Скажите это судье. Я просто констатирую факты. Но мне было интересно, поехали ли вы?

— Куда?

— На его похороны.

— Почему вы спрашиваете?

— А, все-таки вы забыли! Я чувствовал, что забудете. Помните, об этом говорилось в его заявлении в полицию...

Он вопросительно посмотрел на меня, и тут я вспомнил:

— Да, речь шла о цветах...

— ...на могилах, — закончил Стир. — Это было, когда разбиралось его первое дело об убийстве. Питеркин тогда сказал: «У меня на родине есть поговорка. — Стир умышленно сделал паузу и улыбнулся. — Твой друг тот, кто приносит цветы на твою могилу, и у меня есть такой друг — мой адвокат».

Я тоже улыбнулся и ответил:

— Да, теперь припоминаю.

— Вы положили ему цветы?

— Нет, но принесу обязательно.

— А вы полагаете, это нормально, — задумчиво произнес Стир, — когда твой лучший друг — адвокат?

— Смотря какой он человек, этот адвокат.

«Вот и еще одно подтверждение того, что покойный не делал ничего просто так», — думал я, уходя из суда. Впервые Питеркин был привлечен к ответственности пять лет назад и уже тогда готовил свой план, незаметно подбрасывая мне соответствующие идеи. Задолго до своей смерти он прекрасно знал, что я поеду на его похороны.

Действительно странно. Почему он, крепкий парень с богатырским здоровьем, мрачно размышлял о погребальных венках и смерти? И почему он выбрал именно меня? Ведь не только потому, что я защищал его бесплатно? Послание со знаком листа, огромная сумма денег — все это забавно. И не просто забавно. Забавно до странности.

Вернувшись в свою контору, я открыл сейф и снова вытащил банкноты. На этот раз внимательно изучил каждую в отдельности, просматривая их на свет. Ничего нового ни на одной из пятидесяти пяти тысячедолларовых купюр я не нашел. А вот на бланке мне вдруг привиделся еще какой-то знак. Но, повертев бумажку и так и сяк, я не смог ничего толком определить.