И впервые на свет был извлечен заткнутый деревянной пробкой пузырек. Один из химиков попытался произвести анализ содержимого. Говорят, он его просто попробовал. Другие утверждают, что он изрядно отхлебнул снадобья. Как бы то ни было, он покинул лабораторию и никогда больше в нее не возвращался, а его мозги прочистились до такой степени, что он не узнавал никого, даже жену.

Старший химик компании “Брисбейн” пришел к выводу, что “регенератор мозга” – такое же проклятое и богопротивное изобретение, как и теория Дарвина. Но в пятидесятые годы, когда ученые больше не верили в проклятия и миром правил разум, еще один химик решил заняться зельем. Это было время расщепления атома, спектрометров, абсолютной веры в то, что все на свете есть материя и что человек способен познать эту материю. И вера эта была столь непоколебимой, что ей мог позавидовать сам Папа.

Химик громогласно объявил, что ему достаточно одного грамма зелья, чтобы определить все ингредиенты “проклятого регенератора мозга”.

С улыбкой на лице он откупорил пузырек. Все так же улыбаясь, он спросил, сколько сейчас времени. Три тридцать, ответили ему.

– О! – На лице его отразилось полное понимание. – Это значит, что маленькая стрелка на цифре три, а большая – на шести. Этот кружочек с ручкой – это шесть, правильно?

В прогрессивные пятидесятые сумасшедших не оставляли без внимания. Напротив, им стремились помочь. Вот и химику помогли – сначала надеть смирительную рубашку, а потом – добраться до тихой больницы. Через несколько дней он был в полном порядке. Но он никак не мог вспомнить, что с ним было не так. Последнее, что он помнил, – это то, что он пролил каплю и попытался вытереть ее.

Когда десятилетие спустя Уилбур Смот переступил порог компании “Брисбейн Фармацевтикалз”, она была в первых рядах среди компаний этого профиля. Дети низкооплачиваемых сотрудниц были обеспечены присмотром, пока их матери работали.