Инспектор нажал «стоп» и поставил перемотку. Катушки быстро завертелись. Магнитофон принадлежал торговцу наркотиками – они часто так делают. Такая запись дает им шанс на защиту. Кроме того, так можно заработать немного дополнительных деньжат – на шантаже. Ее можно использовать как угодно.

Пленка перекрутилась. Уолдман снова нажал на «стоп», потом включил воспроизведение.

– Привет, привет! Как я рад, что вы все здесь! – Голос был высоким и сладким – такой часто бывает у «голубых». – Вам, наверно, страшно интересно, что я вам приготовил.

– Деньжата. – Этот голос был грубее, глубже. – Капусту. Презренную зелень.

– Конечно, дорогие мои. Разве я могу лишить вас средств к существованию?

– Для дельца вы слишком откровенны. Слишком! – Это говорила девчонка.

– Тише, тише, драгоценные мои! Я художник. И мне много чего приходится делать для того, чтобы выжить. Кроме того, и стены имеют уши.

– А не вы ли сами их приделали?

– Тише, не надо ссориться при госте.

– Это ему что-то нужно от нас?

– Да. Его зовут мистер Ригал. Он дал мне денег на всех. Много денег.

Хорошеньких, чудненьких денежек!

– Ну, нам-то хрен чего от них достанется.

– Наоборот – огромное количество. Он хочет, чтобы вы кое-что сделали в его присутствии. Нет, Марла, раздеваться не надо, ему нужно вовсе не это. Мистер Ригал хочет, чтобы вы как художники поделились с ним своими творческими способностями.

– А что он делает с трубкой?

– Я сказал ему, что гашиш помогает развитию творческих способностей.

– Но он уже принял целую унцию. Сейчас совсем очумеет!

И тут раздался голос – ровный и монотонный, от которого у Уолдмана мороз прошел по коже. Стоя на корточках возле магнитофона, инспектор почувствовал, как у него сводит ногу. Где он мог слышать этот голос?