– Конечно, хочу. – Со спокойной улыбкой Римо обернулся к брату Че. – А ты, Арнольд, – обратился он к очкарику, хотя никто в комнате ни разу не назвал его по имени, – скоро расскажешь мне всю правду.

Брат Джордж вскинул автомат, палец его уже лежал на спусковом крючке.

Но тут Римо поднялся с места, причем так спокойно, что тобой из присутствующих мог бы поклясться, что сделал он это очень медленно. Но если бы он двигался медленно, то как бы он мог оказаться за спиной у брата Джорджа и нацелить автомат на брата Че? От выстрела серое лицо брата Че покрылось алыми дырами размером с виноградину. Сестра Алекса попыталась выстрелить в нападавшего, но последнее, что она увидела, был брат Джордж, который признавался ей в любви. Они были любовниками.

– Я люблю тебя! – крикнул Джордж. – И совсем не хочу тебя убивать! – Но палец уже не подчинялся ему – журналист сжал ему запястье, и теперь рукой управлял не мозг, а вполне конкретная посторонняя сила.

Первый выстрел попал ей в плечо – Джордж умудрился дернуться. Ее отбросило назад, и от испуга она разрядила в любовника всю обойму. Римо покрепче взял брата Джорджа, и на этот раз тот поразил ее прямо в сердце. Живот Джорджа превратился в кровавое месиво, разорванное пополам пулями 45-го калибра.

Арнольд Килт дрожал, забившись в угол, – он был цел, но боялся, что его могут задеть. На всякий случай он прикрывал руками пах.

– Арнольд, – произнес Римо, левой рукой поддерживая тело Джорджа, а правой сжимая автомат, – отдай мне фотографии таксонской программы.

– Но их нет!

– Тогда ты умрешь!

– Но я клянусь вам, их просто не существует!

– Хорошо.

Поскольку брат Джордж уже не подавал признаков жизни, Римо опустил его на пол и сам взял автомат. Одним выстрелом он уложил Арнольда Килта и бросил оружие на пол.

Он ненавидел оружие. Оно было... Он не мог выразить это по-английски, но в переводе с корейского это звучало как «находящееся за пределами естественных явлений и оскорбляющее чувство прекрасного».