Чиун поднялся навстречу Смиту, вытянув руки в знак приветствия.

– Приветствую вас, о император Смит! Бесконечны ваша мудрость и доброта! Желаю здравствовать тысячу лет, и пусть ваше царство внушает трепет всему миру!

– Благодарю, – отозвался Смит, взглянув на чемоданы. Директор давно отказался от попыток объяснить Чиуну, что он вовсе не император и не только не хочет, чтобы его боялся весь мир, а, напротив, мечтает как можно дольше оставаться в тени. Когда он в последний раз пробовал донести эту мысль до Чиуна, тот сказал, что это право императора – быть известным или оставаться в тени, все зависит от его воли. – Вижу, вы уже собрались. Желаю вам с Римо удачи, а мы увидимся через два месяца. Так?

– Вы увидите в нас все то же преклонение перед вашей безграничной мудростью, о император! – изрек Чиун.

– Куда мы едем? – спросил Римо.

– Вам следовало бы знать. Отправляем вас туда по причине болезни, – ответил Смит.

– Куда? И при чем тут болезнь?

– Разве ты не помнишь, как плохо чувствовал себя утром? – вмешался Чиун. – Неужели ты так быстро забываешь о плохом самочувствии?

– Ах, это! Но ведь все было лишь оттого, что я воспользовался оружием!

– Не старайся скрыть боль и прислушивайся к тому, что говорит тебе организм, – заметил Чиун.

– Но ведь это случилось только сегодня утром, а сундуки стоят упакованными уже неделю! – воскликнул Римо.

– Если вам так хочется попутешествовать, вам следует увидеть Иран.

– Не хочу я в ваш дурацкий Иран! Это Чиун только и делает, что твердит о Персии!

– Надо же, его память ухудшается прямо на глазах, – обратился Чиун к Смиту. – Даже забыл, как ему понравилось в Синанджу!

– Эй, послушай! – перебил Римо.

– Желаю приятной поездки, – сказал Смит. – Кажется, реклама кончилась и снова начитается сериал.

– Он ничто в сравнении с вашим великолепием, о император Смит!

– Спасибо, – проговорил тот, не в силах устоять перед лестью, в которой ассасины из Синанджу практиковались вот уже многие столетия.