– А может, Баранцев некомпетентен? Может, арестованный не выдержал воздействия препарата? – задумчиво молвил шеф.

– Глупости! – фыркнул Кирилл Альбертович. – Во-первых, Андрей хорошо подготовлен в профессиональном плане. Я лично проверял его квалификацию при приеме к нам на работу. Во-вторых, даже студент-троечник не спутает совершенно здорового человека с хроническим гипертоником! А в-третьих, вы сейчас противоречите самому себе. Не так давно вы безоговорочно утверждали, что фигурантами дела «Кукловоды» кто-то хитро манипулирует. Или, выражаясь точнее, управляет их сознанием. Так?

– Так, – подтвердил полковник.

– Но тогда логичнее предположить, что смерть арестованного связана не с физиологией, а с психикой. Проще говоря, ему вложили в мозг приказ умереть, но не выдать хозяина. Судя по видеозаписи наркодопроса, так оно и было. А теперь вы, позабыв собственные слова, обвиняете парня в профессиональной непригодности. По сути, ставите вопрос об увольнении его с «волчьим билетом». Стыдно, Владимир Анатольевич! Очень неэтично с вашей стороны!!!

– Да я не обвиняю. Я просто в виде полемики, – засмущался Рябов. Они с Ильиным сидели за столом в кабинете начальника морга, уехавшего по делам и любезно предоставившего кабинет в наше распоряжение. Я пристроился на стуле у стены с очередной чашкой кофе в руках. (С минувшей ночи мне не удалось поспать ни минуты, и я старательно глушил сонливость лошадиными дозами кофеина.) За распахнутым настежь зарешеченным окном слышался шум мотора подъехавшего фургона и ленивая болтовня санитаров, выгружающих из него чей-то труп. Столбик термометра показывал 30 градусов по Цельсию выше нуля. Нежданно-негаданно в Н-ске установилась необычная для мая жара. Судмедэксперт вынул из кармана рубашки чистый носовой платок и аккуратно промокнул взопревший лоб.