— Нашли что-нибудь?

— Бутылки. Крышки от бутылок. Битое стекло. Окурки. Презервативы. Использованные, конечно. Дохлая кошка.

— Следы протектора?

— Нет.

— Следы ног?

Детектив Хейбер посмотрел туда, где собралась толпа. Сантомассимо проследил за его взглядом. Словно почувствовав недовольство полицейских, зеваки слегка ослабили напор.

— Сколько угодно, — саркастически бросил Хейбер.

Криминалист тряс сито с усердием привычного к палящему солнцу чернокожего сборщика хлопка в Арканзасе. Наконец весь песок высыпался, и на сетке остались голыши, осколки коричневой пивной бутылки, обгорелая самокрутка — вероятно, курили гашиш, — мертвая морская звезда, твердая, как деревяшка, и желтый разбухший попкорн.

Криминалист ссыпал весь этот мусор в зеленый пластиковый контейнер.

Сержант Бронте взобрался на насыпь и, промокая вспотевшее лицо носовым платком с монограммой, встал рядом с Хейбером и Сантомассимо.

— Мы обошли все дома на пляже, — сообщил он. — Кое-кто слышал взрыв, но, насколько они знают, никто другой здесь сегодня утром не бегал, и нашего клиента они не видели. — Бронте заглянул в блокнот. — Правда, некий Элмо Ричардсон, в прошлом банковский служащий, а ныне — пенсионер, находился в сауне, и ему показалось, что на пляже взорвалась звуковая бомба.

— Ценные сведения.

Бронте невозмутимо перевернул страницу блокнота и продолжил:

— Офицер Макгивни обнаружил припаркованную у дороги машину. В четверти мили к северу отсюда. Как говорят опрошенные, ни у кого из местных такой машины нет.

— Это уже кое-что.

— Машина — новенький «кадиллак-биарриц». С откидным верхом. Цвета сливочного мороженого. Его даже потрогать приятно. Внутри лежат отутюженный костюм, галстук и рубашка, на вид очень дорогая.

— В карманах костюма есть что-нибудь?

— Машина закрыта, сэр.

— Позвоните в контору, пусть дадут разрешение на вскрытие машины и осмотр вещей.