Часа через полтора машина была готова, я ее заправил и поставил носом к улице, чтобы владелец мог сразу выехать. Но к тому времени я был совершенно измотан, смертельно устал и пот градом катился по лицу. Я сполоснулся, надел костюм и пощупал коробочку во внутреннем кармане. Потом вытащил ее, взглянул еще раз на аккуратный, завязанный красивой лентой пакет. Когда я убирал его обратно, вошел хозяин — я стоял к нему спиной и не заметил его.

— Ты купил, что хотел? — весело улыбаясь, спросил он.

Хороший он был малый, никогда не сердился, и мы с ним отлично ладили.

— Да, — ответил я.

Но рассказывать ему мне ничего не хотелось. Я сказал лишь, что кончил работу и «Остин» готов. Потом пошел с ним в контору, чтобы он отметил мои сверхурочные. Показав на пачку сигарет, лежащую рядом с вечерней газетой, он предложил закурить.

— Дели Лак выиграла три к тридцати, — сообщил он. — На этой неделе я поставил пару фунтов.

Он заносил в бухгалтерскую книгу мои сверхурочные, чтобы потом учесть при оплате.

— Поздравляю, — отозвался я.

— Ставил на лидера, как последний болван, — сказал он. — Было двадцать пять к одному. Но еще поиграем.

Я ничего не ответил. Я не большой любитель выпивки, но в тот момент мне просто необходимо было опрокинуть стаканчик. Я вытер лоб платком. Скорей бы уж он кончал возиться со своими подсчетами, распрощался и отпустил меня восвояси.

— Еще один бедняга попался, — сказал он. — Уже третий в течение трех недель. И этому вспороли брюхо, как и остальным. Умер сегодня утром в больнице. Как порчу на ВВС напустили.

— А что, самолет грохнулся? — спросил я.

— Какого черта грохнулся! — ответил он. — Убийство, вот что.