Осторожно поднявшись на ноги, Джонатан посмотрел наверх: прямо над ним вздымался северный склон горы Фург — тысячефутовая стена из камня и льда, увенчанная щербатой вершиной. Преобладающие ветры намели к основанию отвесной стены рыхлый снег, и этот тяжелый снежный карниз имел вид самый угрожающий. Выражаясь по-научному, набрал критическую массу снега.

У Джонатана, опытного альпиниста, ходившего в Альпы, Скалистые горы и даже в Гималаи, мгновенно пересохло в горле. Он не раз попадал в передряги, проходил там, где другие не могли. И знал, когда стоит беспокоиться по-настоящему.

— Чуешь? Того и гляди обрушится, — встревоженно сказал он.

— Ты что-то слышишь?

— Нет. Пока нет. Но…

Где-то вдалеке… где-то над ними… над вершинами прокатился ухающий раскат. Горы содрогнулись. Он подумал о снежном наддуве на Фурге. Продолжительные холода превратили его в гигантскую смерзшуюся плиту весом сотни тонн. То, что он сейчас слышал, был не гром, но грохот оседающей плиты, продавившей нижний, более рыхлый и слабый слой.

Джонатан по-прежнему смотрел наверх. Однажды ему уже довелось побывать под лавиной: одиннадцать минут он пролежал, погребенный во мраке, не в силах пошевелить даже пальцем, настолько окоченевший, что не чувствовал вывихнутую ногу, задранную так, что колено оказалось чуть не у самого уха. И если сейчас он жив, то только потому, что товарищ успел заметить белый крест на его куртке за секунду до того, как его накрыла лавина.

Прошло десять секунд. Грохот умолк, ветер ослаб, и воцарилась жуткая тишина. Не говоря ни слова, Джонатан отцепил от пояса веревку и обвязал ее конец вокруг Эмминой талии. О возвращении теперь и думать нечего. Главное — как можно скорее убраться с пути лавины. Жестами он показал жене, что они будут двигаться строго к вершине и она должна идти за ним след в след.