Корректировщик первым заметил их, но не предпринял никаких действий. Его главная задача заключалась в том, чтобы охранять тыл и следить за маршрутом отхода. Там все было чисто.

Наблюдатель заметил приближающуюся лошадь, когда она вынырнула из-за холма и направилась к водопаду. Он сообщил об этом снайперу.

В соответствии с этой информацией стрелок отрегулировал прицельную планку. Через несколько секунд всадник и его сын, сидевший на луке седла, оказались в ограниченном поле зрения его телескопического прицела.

Килмара уже давно подметил, что расценивать “движение само по себе” в качестве положительного результата было вполне естественным искушением, которому некоторые легко поддавались. По его личному мнению, тенденция эта сильно осложняла применение маневра в позиционной войне с тех самых пор, как Каин прикончил Авеля.

Килмара был тертым калачом. Он быстро загнал ФАВ на господствующую высоту – в седловину на склоне холма – и выбрал подходящую позицию. Затем он произнес несколько слов в прикрепленный к наушникам микрофон, и из кормовой части машины выдвинулась высокая телескопическая мачта, которая остановилась, как только ее верхушка поравнялась с горбом седловины на склоне. Более высокий склон позади, четко вырисовывающийся на фоне неба, ни на что не годился, но и не мешал.

Теперь Килмара мог видеть большую часть местности вплоть до самого Данклива и даже дальше. Разумеется, на ней было несколько глубоких впадин, которые с этой высоты не просматривались, а в северной части острова, слева от его позиции, вздымались высокие холмы, однако Килмара никогда не позволял себе сожалеть об идеале, которого можно было достичь разве что теоретически. Он всегда был прагматиком, а три десятилетия военной службы лишь убедили его в том, что война – занятие, основывающееся исключительно на вещах реальных.