— Если я узнаю о магии этого рода что-то конкретное, то дам тебе знать.

В такой формулировке это не было ложью. Фейри, а особенно мы, сидхе, известны тем, что никогда не лжем. Но запутать мы можем кого угодно. Мы не скажем прямо, что трава синяя, а небо зеленое, но оставим вас с отчетливой уверенностью, что это так.

— Так ты думаешь, что это убийство не первое? — спросила Люси.

— Если нет, то этому типу крупно повезло.

Люси глянула на тела:

— Как-то не хочется называть это везением.

— Ни один убийца в свой первый раз не действует так безупречно. Или вы завели новый сорт убийц, пока я гостила на родине?

— Да нет. Как правило, убийства однообразны. Степень насилия и выбор жертв различается, но в восьмидесяти с лишним процентах случаев убивают свои, а не чужие, и удручающе ординарно.

— Здесь картина тоже удручающая, — сказала я. — Но вряд ли ординарная.

— Да, не ординарная. Очень надеюсь, что она удовлетворила стремление убийцы к совершенству, и на этом он и закончит.

— Ты так думаешь?

— Нет, — сказала она. — Не думаю.

— Можно мне предупредить здешних фей-крошек, или вы хотите избежать огласки?

— Лучше предупреди. А то повторится, не дай бог, и нас обвинят в расизме — или это называется видизм?

Она покачала головой и направилась к оцеплению. Я пошла за ней, с облегчением оставив мертвецов за спиной.

— Люди могут скрещиваться с феями, так что вопрос видизма вряд ли встанет.

— Скрещиваться с существом размером с куклу? Невозможно.

— Некоторые из них могут менять облик. В другой своей форме они чуть ниже моего роста.

— Пять футов? Серьезно, с восьми дюймов вырастают до пяти футов?