Зато Глухарев, впервые общавшийся с Сугробовым, был настроен крайне скептически.

«Какой-то престарелый пьянчуга, обожравшись сивухи, несет чертову ахинею, а мы, блин, уши поразвесили! Словно лохи последние! Стоило переться сюда за тридевять земель!!!» — раздраженно подумал он, а вслух сказал:

— Бред сивой кобылы! Лично я умываю руки!

Глухарев резко поднялся с кресла, с омерзением глянул на опухшего от водки экс-полковника и… замер соляным столбом. Прямо в лоб ему нацелилось черное дуло пистолета — неуловимым, змеиным движением извлеченного Сугробовым из-под подушки.

— Ты, мальчик, опасный свидетель. Придется от тебя избавиться, — нежно проворковал Игорь Владимирович. Рука у него не дрожала. Глаза из-под заплывших век смотрели трезво, холодно и безжалостно.

— Сядь, дурак! Сядь сию же секунду!!! — нервно закричал на приятеля Полянский и заискивающе попросил Сугробова: — Простите его, Игорь Владимирович! Вадик — парень неплохой! Порой чрезмерно горячий, невнимательный, но в нашем деле он обязательно пригодится! Уверяю вас!!!

— Ты по-прежнему считаешь мой план «бредом сивой кобылы»?! — сварливо осведомился Сугробов.

— Нет, нет! Я в корне ошибся! Простите! — растерянно пролепетал Глухарев, падая обратно в кресло. (Молниеносная реакция «престарелого пьянчуги» и его удивительная сноровка в обращении с оружием произвели на «черного пояса» неизгладимое впечатление.)

— Ладно, живи, — опустив пистолет, милостиво разрешил бывший начальник ОВД и, как ни в чем не бывало, предложил: — Давайте, ребятки, уточним детали…