Тут обличительную речь пахана прервал деликатный стук в дверь.

— Входите! — усилием воли стерев с лица злобную гримасу и придав голосу нейтральное звучание, разрешил он.

В комнату зашли Ара (по паспорту Артур Аванесян) и Хилый (в прошлом профессиональный боксер-тяжеловес Михаил Студнев).

— Фазана перед смертью жестоко пытали, — без обиняков доложил Аванесян. — Истерзали парня — смотреть тошно! Видимо, хотели выяснить месторасположение сейфа.

— Твои выводы! — лаконично осведомился Горыныч (Ара обладал от природы незаурядными аналитическими способностями).

— Вывод очевиден, — невозмутимо ответил Артур. — Ни Гаврош, ни Костолом в нападении не замешаны. Им же отлично известно, где находится общак. Зачем, спрашивается, пытать охранника? Они бы попросту пришили обоих, надежно спрятали трупы да смылись с бабками.

— Но может, для отвода глаз, а?! Может, алиби создавали?! — неуверенно предположил пахан.

— Навряд ли, — покачал головой Аванесян.

— Обоснуй! — потребовал Ярошевич.

— Пожалуйста, — пожал плечами Ара и, загибая пальцы, начал перечислять. — Во-первых, Гаврош сам тебе позвонил, сообщил о случившемся, а зачем ему так подставляться? Основное-то подозрение падет на него! Будь Гаврош виновен, он бы давно сидел в кресле самолета, направляющегося за бугор или, на худой конец, плотно залег на дно. Во-вторых, судя по характеру увечий, Фазана истязали торопливо, впопыхах, время их поджимало. А у Хранителя с Костоломом времени было хоть отбавляй. Незачем суетиться. Когда, не считая сегодняшнего дня, он выходил с тобой на связь?! Позавчера?! Ну вот и посчитай. В-третьих…