* * *

– Ричардсон.

Голос прозвучал приглушенно, но Ласков знал, что не ошибся. Он отодвинул засов. Мириам встала с постели и, прислонившись к косяку, приняла позу парижской «ночной бабочки», поджидающей клиента у фонарного столба. Заметив взгляд Ласкова, она улыбнулась и попыталась придать лицу соответствующее позе выражение. Генерала это не обрадовало, но он медленно открыл дверь. Том Ричардсон, американский атташе по военно-воздушным делам, торопливо переступил порог, и в тот же момент за спиной Ласкова едва слышно закрылась дверь в ванную. Он посмотрел в глаза гостю. Видел ли Ричардсон Мириам? Трудно сказать. По крайней мере, на лице американца не отразилось никаких эмоций. С другой стороны, какие могут быть эмоции в столь ранний час?

– По делам или так?

Ричардсон развел руками:

– Я в форме, да и солнце еще не взошло.

Ласков задумчиво оглядел гостя. Перед ним был довольно молодой человек, высокий, с песочного цвета волосами, избранный для ответственной работы не по профессиональным качествам, а благодаря умению располагать к себе людей. Дипломат в военном мундире.

– Ты все же не ответил на мой вопрос.

– Зачем ты засунул пистолет в штаны? Мы в таком виде дверь не открываем.

– А следовало бы. Ну да ладно. Садись. Кофе будешь?

– Буду.

Ласков направился в сторону маленькой кухоньки.

– Турецкий, американский или, может быть, израильский?

– Американский.

– У меня есть только израильский, к тому же растворимый.

Ричардсон устроился в кресле, закинув ногу за ногу.

– Когда-нибудь у нас будет все.

– Когда-нибудь?

– Эй, Ласков, проникнись духом времени. Скоро наступит мир.

– Может быть.

Он поставил чайник на единственную газовую конфорку. За стеной, в ванной, шумела вода.