Его секло разбитым плексигласом, на нем горело авиационное топливо, в нем сидели осколки ракет и снарядов. Ласков слегка горбился из-за повреждения позвоночника, полученного при катапультировании из горящего «фантома» в 1973 году. Он старел и чувствовал себя усталым человеком. Его редко посылали с военными миссиями, и генерал даже надеялся и почти верил, что после мирной конференции необходимость в боевых вылетах отпадет вообще. Навсегда.

Чайник засвистел, и Ласков непонимающе уставился на него. Подошедший Ричардсон выключил газ.

– Итак?

Ласков пожал плечами:

– Нам следует быть осторожными в отношении предоставления такого рода информации.

Ричардсон, побледневший от злости, с дрожащим лицом, быстро шагнул к нему:

– Что? Что, черт возьми, ты имеешь в виду? Послушай, мне нужно написать отчеты. Нам необходимо скоординировать наши действия с авианосцем. С каких это пор ты стал утаивать что-то от нас? Если намекаешь на утечку информации…

Ласков не ожидал такого бурного всплеска эмоций и не был к нему готов. Они всегда перебрасывались шуточками перед тем, как перейти к делу. То было частью игры. Сейчас же реакция на шутливое замечание казалась явно преувеличенной. Он решил, что все дело в нервном напряжении Ричардсона. Впрочем, основания нервничать есть у всех.

– Успокойтесь, полковник. – Хозяин квартиры твердо посмотрел на гостя.

Упоминание о звании произвело ожидаемый эффект. Ричардсон улыбнулся и вернулся к креслу:

– Извините, генерал.

– Все в порядке. – Ласков встал, подошел к телефону с прикрепленным к нему скремблером и набрал номер Цитадели, штаб-квартиры израильских военно-воздушных сил. – Соедините меня с Е-2Д, – сказал он.

Ричардсон ждал. Е-2Д «Хокай» был новейшим летающим радаром фирмы «Груман». Размещенные на борту сложные электронные системы могли обнаруживать, вести и классифицировать потенциально враждебные или дружественные объекты на суше, море и в воздухе с точностью и на расстоянии, о которых прежде не приходилось и мечтать.