— Что прикажете? — невозмутимо спросил робот, ничуть не удивляясь царившему беспорядку.

— Послушай, я бы хотел сам умыться, но эти гадкие кривляки набросились на меня со всех сторон и будто не слышат моих приказаний.

— Естественно. Они и не могут их услышать. Этим простейшим роботам все равно, кто перед ними: пылесос или человек.

— Так отключи их! — Ростик был явно не в духе. — Каждое утро начинается с того, что набрасываются на меня эти мерзкие обезьяны. Я хочу сам умываться и чистить зубы. Ну разве что… пусть убирают в каюте и застилают постель.

— Это невозможно! Гости не должны отказываться от услуг хозяев.

— Смотри, какой вежливый! Осточертели мне эти услуги!

— Нам, роботам, велено охранять мальчика и девочку и оберегать их от любой работы. Я не могу самовольно изменять программу…

— А кто может?

— Не знаю… я ничего не знаю… не знаю…

— Тебя что, заело?

— …Ничего не знаю… не знаю… и ни…

Ростик с силой похлопал няньку по спине (так делала мама, когда он вдруг давился рыбной костью) и сам испугался. Однако робот зашипел, внутри его что-то звякнуло, и после минутного молчания он вновь заговорил:

— Спасибо за помощь. Только стучать по мне не надо. Возможно, в четвертом блоке отошли контакты.

— А почему тебя заело именно на этом вопросе?

Робот тщетно пытался вспомнить, о чем именно допытывался мальчик.

— Я спрашивал тебя, кто вас, роботов, программирует.

Робот опять угрожающе зашипел, но ответил довольно связно:

— Я знаю лишь то, что во дворце есть специальный центр, ведающий службой роботов. Больше я ничего не знаю.

— Ладно, хватит об этом, — Ростик уже был не рад, что затеял разговор.